Закрыть

Прокурорский надзор Екатеринодарского окружного суда

Александр II 8 февраля 1860 года подписал указ о создании новой административной единицы – Кубанской области, а 30 декабря 1869 года его же указом, данным Правительствующему сенату, были утверждены представленные Наместником Кавказским великим князем Михаилом Николаевичем и рассмотренные Государственным Советом предположения о новом устройстве административной части в Кубанской и Терской областях.  С этого же числа в Кубанской и Терской областях, а также в Черноморском округе вводились судебные уставы, высочайше утвержденные 20 ноября 1864 года.

По этому указу образовывался Екатеринодарский окружной суд, причисленный в судебном отношении к округу Тифлисской судебной палаты. Согласно прилагаемому штату, Екатеринодарский окружной суд состоял из председателя окружного суда, товарища председателя, шести членов суда, двух секретарей и пяти их помощников, прокурора, его секретаря, трех товарищей прокурора, тринадцати судебных следователей, пяти судебных приставов и одного нотариуса.
Судебные уставы (от 20 ноября 1864 года), а также положение о деятельности Екатеринодарского окружного суда (от 30 декабря 1869 года) вступали в силу только с 1 января 1871 года. До этого времени предполагалось укомплектовать штат суда и прокурорского надзора при нем, а также передать все судебно-следственные дела действовавшего прежде Черноморского окружного суда в судебное производство вновь образованного Екатеринодарского окружного суда.

С 1 января 1871 года в Кубанской области открылся Екатеринодарский окружной суд с прокурорским надзором. В него входили двенадцать судебных мировых и следственных участков и нотариальные конторы. С того же времени стало распространяться действие судебного устава 1864 года и вводились присяжные заседатели. Одновременно упразднялись: Черноморский окружной суд, Екатеринодарский, Ейский, Темрюкский городовые суды, должности городовых стряпчих и черноморского окружного прокурора.
Екатеринодарский окружной суд состоял из двух отделений: уголовного и гражданского. В одном отделении председательствовал председатель Екатеринодарского окружного суда, в другом – товарищ председателя. Кроме того, в каждом отделении состояло по три члена суда и имелась канцелярия в составе секретаря, двух помощников секретаря и писцов. При судах состояли судебные приставы, ведавшие соблюдением порядка среди публики в залах заседаний, они вызывали свидетелей, осуществляли меры по исполнительным листам, проводили аукционные торги имущества должников.

С 1871 года в Кубанской области начинают функционировать нотариальные конторы, которые занимались оформлением сделок купли-продажи и завещательных актов, что до этого времени осуществлялось в судах или городских ратушах (торговый город Ейск). 
Судебные участки мировых судей были распределены по административным уездам в соответствии с существовавшими отделами: Екатеринодарский уезд — 2 участка — в городе Екатеринодаре и в станице Усть-Лабинской; Ейский уезд — 2 участка — в городе Ейске и в станице Уманской; Темрюкский уезд — 3 участка — в го роде Темрюке, в станицах Полтавской и Крымской; Майкопский уезд — 2 участка — в городе Майкопе и станице Лабинской; Баталпашинский уезд — 2 участка — в станицах Баталпашинской и Прочноокопской; Черноморский округ — 1 участок — в городе Новороссийске.

В дальнейшем деление на участки менялось и достигло 41. Мировые судьи избирались на съезде мировых судей, которые проходили в Екатеринодаре и станице Лабинской.
2 ноября 1880 года было образовано Кубанское жандармское управление в Екатеринодаре. В приказе № 120 по отдельному корпусу жандармов от 5 октября 1880 года говорилось о том, что управлению надлежит «проводить дознание по делам о государственных преступниках, наблюдать за местным населением и направлением политических идей в обществе, конвоировать арестованных, участвовать в сохранении общественного спокойствия».

Штаты Екатеринодарского окружного суда постоянно менялись. Так, с 1 июня 1891 года в дополнение к действующим штатам учреждались при Екатеринодарском окружном суде три новые должности товарищей прокурора, с 1 января 1897 года — одна новая должность товарища прокурора и восемь должностей судебных следователей, с 11 ноября 1898 года —еще две должности товарищей прокурора, с 1 января 1900 года учреждались дополнительно должности одного товарища председателя суда, четырех членов суда, одного секретаря и двух его помощников. Изменения происходили и в другие годы.
В окружных судах рассматривались как уголовные дела, которые по степени важности были неподсудны мировым судьям, так и гражданские, с исками свыше 500 рублей. Менее значимые дела в местностях, занятых русским населением, рассматривались мировыми судьями; судебные разбирательства между горцами — в горских словесных судах. В компетенцию мировых судебных учреждений входили также дела по опекунской части.

По каждому уголовному делу в окружном суде проводились два следствия – предварительное и судебное.
Предварительное следствие осуществлялось судебным следователем при содействии полиции и при наблюдении прокурора или его товарища. По окончании предварительного следствия прокурор или товарищ прокурора, рассмотрев следственное производство, выносил решение о прекращении уголовного преследования или составлял обвинительный акт.
Судебное следствие производилось с участием присяжных заседателей или без них (в зависимости от характера и важности дела). После прочтения обвинительного акта допрашивались свидетели и подробно рассматривались все доказательства, либо подтверждающие обвинение, либо оправдывающие подсудимого. Во время судебного следствия прокурор и подсудимый пользовались одинаковыми правами разъяснять дело всеми доступными средствами, то есть опросами свидетелей, объяснениями, возражениями и т. п. Судебное следствие заканчивалось прениями сторон, при этом первое слово принадлежало обвинению, последнее – подсудимому или его защитнику.
На приговоры, вынесенные окружным судом с участием присяжных заседателей, не допускались апелляции, так как та кие приговоры считались окончательными и их можно было обжаловать только кассационным порядком, то есть просить Сенат об их отмене. На все другие приговоры окружного суда по уголовным делам допускались апелляции в судебную палату.

Деятельность органов правопорядка была в значительной мере укрепляющей, «законосберегающей», по меткому выражению В. Г. Короленко. Множество дел в начальный период развития кубанской прокуратуры служит тому подтверждением.
Вот лишь несколько примеров. Пресечь злоупотребления, беззакония следственной деятельности прокуратура стремится изначально. Решалась и непростая проблема о выделении «лиц прокурорского надзора» для контроля за законностью при пересылке подследственных, преступников, арестах и обысках.
О преграде традиционному произволу свидетельствуют скупые документы. Немалое противодействие вызывали новые прокурорские меры. И было оно столь мощным, чреватым острыми конфликтами, что ряд документов той поры долго таили эту информацию и лишь теперь рассекречивают. Сколько скрытой борьбы, например, в переписке прокурора Ростовского-на-Дону окружного суда с начальником Кубанского областного жандармского управления. Прокурор, сообщая об условиях следственного сотрудничества, поясняет: «С моей стороны не встречается препятствий... но при том непременном условии, чтобы требуемые следственные действия были произведены в присутствии местного товарища прокурора».

И как только к делам подключалась прокуратура — законность обеспечивалась надежнее. Огласку получило дело армавирского крестьянина Митрофана Линникова. Задержан был вместе с неизвестным чужаком, передавшим кубанцу прокламации. Чужак тут же отпущен, кубанцу приписывают все смертные грехи. И дело против неизвестного хотят прекратить. Нет — требует прокурор: «К обнаружению лица, передавшего Линникову прокламацию, далеко не были приняты все необходимые меры... даже не был спрошен свидетель...» (август 1905 года). Почему кубанец должен страдать и за чужие грехи? И прокурор добивается верного решения.

Уже в ту пору характерно для Кубани было то, от чего она страдает и нынче, — наплыв преступников из других краев и областей. Этот «импорт криминала» непрост еще и потому, что заезжие преступники склонны были «подставлять» кубанцев. И лишь вмешательство прокуратуры ставило все на место...
О громком деле весной 1902 года в Сочи писали даже в столичных газетах. На горной дороге ограбили почтовый дилижанс. Злоумышленники поживились изрядно: в дилижансе везли выручку двух торговых домов, да и двое пассажиров были людьми далеко небедными. Охранник не справился с тремя бандитами. Внезапность нападения ошеломила и его, и довольно крепких пассажиров. Разбойники связали ехавших, и тем оставалось лишь наблюдать, как исчезают в просторных сумках их кровные денежки.                   
Впрочем, жертвам удалось запомнить бандитов. Трое преступников были схвачены, опознаны, началось следствие... Но почти сразу двоих отпустили под залог, внесенный богатыми родственниками из Эриванской губернии. Третий, кубанец Л., сидел в камере. Залог за него внести было некому.
А выпущенные преступники между тем делали свое дело. Один бесследно исчез. Другой залег в военный госпиталь. Кубанец же Л. на допросах начал брать почему-то всю вину на себя! Оказывалось уже, будто Л. — един в трех лицах: сам и одновременно связал всех, кто ехал в дилижансе, и совал деньги во все сумки сразу, и убегал с нелегкой ношей, и в то же время прикрывал сам себя тремя (!) пистолетами.
Ну как тут было не вмешаться товарищу прокурора участка. Надзор за следствием поставил все на места. Вина кубанца Л. оказалась как раз не самой великой, что впоследствии признали и подельники. Он выступал как рядовой исполнитель и в определенной мере даже пострадавший, причем «благородно», словно герой популярного романа, брал на себя чужую вину. А главными фигурантами в дерзком нападении являлись двое иногородних, вновь взятые под стражу.
Более того —прокурору удалось выяснить, что эти двое «осчастливили» не только Кубань. В своих родных эриванских предгорьях и в орловских лесах отрабатывали они ту самую систему, которую удалось поломать только кубанской прокуратуре...
С начала XX века Екатеринодарский окружной суд стал заниматься наряду с уголовными и гражданскими делами также и судебными делами политического характера. Например, в этом суде рассматривалось дело по обвинению лиц, причастных к забастовке железнодорожных рабочих станции Тихорецкая Владикавказской железной дороги в 1902 году, – одном из первых массовых выступлений рабочего класса Кубанской области. Обвинительные приговоры в Екатеринодарском окружном суде были вынесены и журналистам, и видным деятелям революционного движения.

Прокурорский надзор округа Екатеринодарского окружного суда в 1905 году имел следующий состав:
прокурор — надворный советник Михаил Степанович Тлустовский;
товарищи прокурора — надворный советник Петр Андреевич Бурменский, коллежский асессор Николай Степанович Дунка, надворный советник Дмитрий Дмитриевич Платковский, надворный советник Анатолий Николаевич Ланшин, статский советник Людвиг Болеславович Вислоцкий, коллежский асессор Андрей Григорьевич Камяченко, коллежский асессор Феодосий Прокофьевич Короленко, титулярный советник Сергей Митро-фанович Кониский, коллежский асессор Владислав Александрович Головня, титулярный советник Павел Федорович Рехтлих, коллежский асессор Константин Николаевич Кокаев, коллежский асессор Всеволод Яковлевич Лукин, коллежский асессор Николай Аркадьевич Стрельбицкий, титулярный советник Дмитрий Иванович Воронцов-Вельяминов, надворный советник Василий Севостьянович Свириденко, коллежский асессор Измаил-хан Абдульфут Ага-оглы Зиатханов, коллежский асессор Сергей Федорович Куппа, надворный советник Александр Николаевич Бельский;
секретарь при прокуроре — Александр Григорьевич Труханов.

В 1907 году должность прокурора Екатеринодарского окружного суда занял надворный советник Валентин Анатольевич Брюн де Сент-Ипполит, на долю которого пришелся один из самых тяжелых периодов в истории Кубанской области, когда волна революционного и уголовного террора захлестнула Россию.

Сменил его на этом посту статский советник Владимир Петрович Кондратьев.
В компетенцию Екатеринодарского окружного суда входили и политические вопросы совсем иного плана. В 1914—1915 годах прокурор Екатеринодарского окружного суда, совместно с судебным следователем по важнейшим делам в Кубанской области и жандармским начальством, проводил следствие по делу о членах «Германского морского союза», проживавших в России и подозревавшихся в шпионаже в пользу Германии.

Ю. ЛУЧИНСКИЙ,
профессор Кубанского государственного университета

По материалам книги «Прокуратура Краснодарского края» /Редактор–составитель Т.А. Василевская/. — Краснодар: ГУП «Центр информационного и экономического развития печати, телевидения и радио Краснодарского края», 2005.