Закрыть

Рождение прокуратуры Краснодарского края (1930–1941)

После учреждения Прокуратуры Верховного Суда СССР стали функционировать две системы, организационно не связанные между собой: вышеназванная и прокуратуры союзных республик в системе наркоматов юстиции. А это уже не могло отвечать в полной мере возросшим требованиям укрепления единой законности.
20 июня 1933 года постановлением ЦИК, СНК СССР была учреждена Прокуратура СССР. Хотя в республиках прокуратуры еще три года оставались в системе народных комиссариатов юстиции, все прокурорские органы Советского Союза оказались объединены под единым оперативным руководством. Прокуратуру Верховного Суда СССР упразднили.

Прокуратура СССР союзная и местная по Конституции и постановлениям Правительства СССР наблюдала за правильным и единообразным применением законов судебными учреждениями союзных республик с правом истребовать от них любое дело в любой стадии производства; опротестовывала приговоры и решения судов и приостанавливала их исполнение; возбуждала уголовное преследование и поддерживала обвинения во всех судебных инстанциях на территории СССР; осуществляла надзор на основе особого положения за законностью и правильностью действий ОГПУ, милиции, уголовного розыска и исправительно-трудовых учреждений, общее руководство деятельностью прокуратур союзных республик. Прокурор Союза ССР назначался ЦИК СССР, перед которым и был ответственен, а также перед Президиумом ЦИК СССР и Совнаркомом СССР.

Декретом ЦИК от 26 января 1925 года было утверждено «Положение о Северо-Кавказском крае с центром в г. Ростов-на-Дону». В 1934 году из него выделился Азово-Черноморский край, при разделении которого в 1937 году был образован Краснодарский край и создана прокуратура Краснодарского края.

Руководство прокуратурой Краснодарского края было возложено на Леонида Александровича Востокова (сентябрь 1937 — май 1939). После него дело продолжил Александр Яковлевич Федоров. (Биографические данные Л. А. Востокова не сохранились). 
А. Я. Федоров родился в 1903 году. Окончил начальное городское училище. В 1919 году ушел добровольцем в Красную Армию. С 1925 года работал старшим следователем прокуратуры, затем был назначен прокурором города Кременчуга, прокурором Полтавской области, с 1939 года — прокурором Краснодарского края.
Первые кадровые составы прокуратуры края в основном состояли из малограмотных рабочих и крестьян. Основной критерий годности — это идейно-политические убеждения и революционная сознательность. Как правило, эта «сознательность» выливалась в большие и малые ошибки, некоторые из которых удавалось исправлять по ходу дела, на исправление других потребовалось почти шесть десятилетий.

О многом говорит «Докладная записка о практике работы народных судов г. Краснодара по жилищным делам», в которой приводятся факты негативных аспектов их деятельности с точки зрения выполнения партийной линии:
«Анализ практики работы народных судов г. Краснодара по жилищным делам показывает, что ряд участников народных судов г. Краснодара проводят неправильную политику при разрешении исков по жилищным делам, сводящуюся к тому, что своими решениями защищают интересы частновладельцев и грубо нарушают интересы трудящихся.
Судебная коллегия по гражданским делам краевого суда вместо исправления ошибок народных судов в ряде случаев утверждает эти решения, усугубляя таким образом неправильность и незаконность действий народных судов.
За последние три месяца (за июль, август и сентябрь 1939 года) краевая прокуратура принесла 42 протеста в Верховный Суд РСФСР на решения народных судов и определения судебной коллегии краевого суда по жилищным делам, причем 31 протест из этого количества принесен на решения народных судов г. Краснодара.

Городской прокуратурой была привлечена к уголовной ответственности гражданка за спекуляцию землей и предана суду. Народный судья, рассматривая уголовное дело, вынес в отношении этой гражданки оправдательный приговор. Этот приговор прокуратурой опротестован.
В связи с этим делом краевая газета «Большевик» совершенно правильно выступила со статьей «Беречь государственную собственность от расхищения».
Не только это дело определяет неправильную практику работы народных судов по жилищным делам, но и целый ряд других дел свидетельствует об этом же.

Так, в доме частновладельца, имеющего пять комнат, проживает в одной комнате семья, состоящая из трех человек: мать-старуха, две дочери, одна — учительница, другая — работница завода им. Седина. Без всяких оснований был предъявлен иск о выселении этой семьи, желающих освободившуюся комнату сдавать под наем по спекулятивным ценам.
Народный суд, рассмотрев это дело, вынес решение о выселении. Судебная коллегия краевого суда решение народного суда оставила в силе. Краевой прокуратурой по этому делу принесен протест и исполнение приостановлено.

Тот же народный суд вынес решение о выселении из квартиры семьи рабочего только потому, что он без разрешения частновладельца, имеющего два дома, начал строить во дворе постройку. Причем народный суд не только решил выселить семью рабочего, но и вынес решение снести начатую постройку и привлечь его к уголовной ответственности (за что, непонятно). Судебная коллегия краевого суда решение народного суда утвердила. Краевой прокуратурой по делу вынесен протест и исполнение приостановлено».

Празднование 20-летия Октября (1937) вошло в историю, оставив недобрую память: сотни персональных уголовных дел, траншеи братских могил. В этом поразившем страну государственном терроре Краснодар не был исключением, скорее, наоборот, его «контрреволюционное прошлое» обязывало соответствующие инстанции к повышению бдительности. Атмосфера всеобщих подозрений, оговоров и доносительства, питаемая импульсами сверху, была настолько накалена, что любые проблемы рассматривались, прежде всего, через призму «вредительства». Проблем в городе и крае было много, следовательно, «вредителей» и «шпионов» тоже.  «Врагов народа» исключали из партии, а за исключением шел арест.

В 1930–1940-е годы почти во всех районах Кубани на крупных и мелких предприятиях, а особенно в колхозах и совхозах имели место «мелкобуржуазные колебания», но и за эту «мелочь» к суду и жестокому наказанию спешили предать всякого колеблющегося, чтобы другим неповадно было. Ликвидация казачества была жестокой. Сплошную коллективизацию кубанские станичники принимать отказывались. Но упорство пролетариев, которое шло простым путем – уничтожением кулачества, дало свои результаты. Кубанские нивы из частных рук перешли в собственность колхозов и совхозов.

В спецдонесении о реализации Постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания» подчеркивалось:
«Имели место случаи неправильной отрезки приусадебных мест. Так, например, в Спокойненском районе у служащего конторы «Заготскот» комиссией был отрезан полностью приусадебный участок. Между тем как на основании п. 1 Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 28.07.39 г. ему должна быть оставлена площадь приусадебного участка не более 0,15 га. На действия комиссии районным прокурором принесен протест».
В июне 1940 года новый прокурор края Колесников направил спецдонесение прокурору РСФСР о нарушениях, допущенных при проведении весеннего сева. По результатам проверок поступивших в прокуратуру сигналов возбужден ряд уголовных дел. Причины привлечения к уголовной ответственности в основном сводились к недобросовестному отношению к работе. Так, например, механика-тракториста совхоза «Кубанец» предали суду за то, что в период сева произошла авария и простой тракторов. Бригадир тракторного отряда был обвинен в том, что туго затянул подшипники у двух тракторов. В результате они развалились, а тракторы простояли сутки.
Сейчас нам кажется, что такой подход несправедлив, но в те времена были свои требования, своя политика, где судьба человека отодвигалась на второй план по сравнению с глобальной задачей государства строить, производить, наращивать экономический потенциал любой ценой.

Вот, например, «Докладная записка о работе по надзору за проведением в жизнь социалистической законности по нефтедобывающей и перерабатывающей промышленности Краснодарского края»:
«При вербовке рабочей силы из колхозов вербовщик объяснял колхозникам, что им да дут спецодежду, общежитие, хорошую постель, заработок в среднем будет выражаться 350–400 рублей, работа будет заключаться только в том, что откручивать краны с бензином, керосином, нефтью и т. д. и т. п. Завербованными в большинстве оказалась молодежь, но когда последние прибыли на место работы и, оказавшись в таких условиях, что, проработав непродолжительное время, изорвав свою обувь и оставшись босыми, начались прогулы и самовольный уход с работы».

Но и этот документ далеко не полностью отражает сферы внимания прокурорского надзора. Прокуратура следила и «за состоянием борьбы с выпуском брака на предприятиях»:
«В соответствии с приказом Прокурора СССР от 27.02.39 г. было предложено районным и городским прокурорам установить надзор за состоянием борьбы с выпуском брака на предприятиях с тем, чтобы к лицам, виновным в выпуске брака или попустительстве бракоделам, применялась материальная, дисциплинарная или уголовная ответственность.
Совершено неудовлетворительно осуществляется надзор за состоянием борьбы с браком в городах Новороссийске и Краснодаре, где проверкой охвачено до 10 предприятий, при наличии их нескольких десятков».
Краевой прокуратурой в порядке осуществления руководства районными и городскими прокурорами по данному вопросу, помимо дачи письменных указаний, в марте месяце проведено совещание прокуроров промышленных городов и районов. Кроме того, было заслушано на оперативных совещаниях при прокуроре края во втором полугодии 1939 года 25 районных прокуроров по вопросу общего надзора, куда включался вопрос о надзоре за состоянием борьбы с браком.

Но уже в то время мы имеем и документы, подтверждающие, что прокурорские работники всячески старались обратить свои действия на пользу граждан. Свидетельство тому — приказ № 320/7 от 20 февраля 1940 года «О работе прокуратуры по уголовно-судебному надзору», который содержал следующее: «Весьма значительно количество необоснованно преданных суду граждан, что является одним из серьезнейших политических недостатков прокурорского надзора по уголовным делам».

Отдельная тема — борьба со спекуляцией, о чем также писал прокурор Колесников:
«Особенно неудовлетворительна практика возбуждения уголовных дел о спекуляции. Несмотря на активизацию спекулятивных элементов — число дел этой категории незначительно и возбуждаются эти дела в ряде случаев без достаточных оснований. По ст. 107 УК (спекуляция) и ст. 105 УК (нарушение правил торговли) прекращено дел за 4 месяца 1940 г.: в процессе следствия — в отношении 52 человек, в судах (включая и оправданных) — 85 человек, а всего в отношении 137 человек. Таким образом, 137 граждан необоснованно были привлечены к уголовной ответственности по обвинению в спекуляции и нарушении правил торговли.
Одной из причин, порождающей недостатки в работе, является низкая квалификация работников, особенно низового звена их — участковых уполномоченных.

Мероприятия краевой прокуратуры по улучшению надзора по РКМ:
1) в январе месяце в краевой прокуратуре создан специальный отдел по надзору за органами РКМ. На местах в районных и городских прокуратурах с числом помощников более одного вы делены специальные помощники районных и городских прокуроров по надзору за органами РКМ;
2) проведено два оперативных совещания со следственными работниками РКМ. Работа милиции, по нашей инициативе, подвергнута проверке со стороны ГУ РКМ. Результаты проверки обсуждены на специальном совещании;
3) следственный портфель органов милиции всемерно разгружается. Директивой краевой прокуратуры районным прокурорам предложено изъять и впредь не передавать милиции дела: о растратах, об обмеривании и обвешивании, о преступлениях сельского актива и др.;
4) устанавливаем такой порядок возбуждения дел, при котором вопрос о возбуждении уголовного дела решал бы начальник органа, а не второстепенные работники;
5) прокурорам запрещено передавать милиции дела без вынесения постановлений о возбуждении дел;
6) районным прокурорам предложено усилить оперативное участие в следствии, не ограничиваться ежемесячными проверками дел, а проверять дела систематически в ходе расследования, давать указания, участвовать при допросах, очных ставках и других следственных действиях».
И
 чрезвычайно показательным документом является «Докладная записка секретарю Краснодарского краевого комитета ВКП(б) прокурора Краснодарского края»:
«По состоянию на 25.12.40 г., в Краснодарской тюрьме содержалось заключенных 3452 человека при общем лимите 1400 человек.
Постельной принадлежностью заключенные вследствие перегруженности тюрьмы полностью не обеспечены.
Заключенные женщины с грудными детьми размещены в отдельной чистой, светлой камере, полностью обеспечены постельной  принадлежностью и люльками для детей. Положенное по установленной норме молоко и масло — не получают.
Питание заключенные получают три раза в сутки по установленным нормам.
При обходе камер со стороны заключенных жалоб на питание не было, но в большинстве камер были жалобы на недостаток посуды и ложек для принятия пищи и в некоторых камерах — на неудовлетворение солью. Некоторые заключенные заявляли, что они нерегулярно пользуются прогулками и то со слишком ограниченным временем, 5—10 минут вместо положенных 20—60 минут.
Просмотром личных дел заключенных установлено, что основания для содержания в каждом деле имеются».

Ю. ЛУЧИНСКИЙ,
профессор Кубанского государственного университета

По материалам книги «Прокуратура Краснодарского края» /Редактор–составитель Т.А. Василевская/. — Краснодар: ГУП «Центр информационного и экономического развития печати, телевидения и радио Краснодарского края», 2005.