Закрыть

Становление прокуратуры в Российской Империи

Славный и многотрудный путь российской прокуратуры начался почти три сотни лет назад в январе далекого 1722 года указом Петра Великого.
Предыстория появления этого указа такова. Петр I, отправляясь в Прусский поход, указом от 22 февраля 1711 года ввел вместо бывшей консилии министров новый Правительствующий сенат, главной задачей которого на первоначальном этапе было объединение местного центрального управления в единую государственную систему.

Второго марта того же года сенаторы были приведены к присяге в верном исполнении своей должности:

«Обещаюся аз перед господом богом, сотворившим всяческая, что мне честно и чисто, неленостно, но паче ревностно исполнять звание свое, в чем да поможет мне господь бог всемогущий:
во-первых, верность моему государю и всему государству;
второе, правду и правый суд, как между народом, так и в деле государственном...»

Первоначально Сенат возник как орган с монолитной структурой. В его внутренней организации различались только присутствия, куда входили весь личный состав и канцелярия. Однако в дальнейшем, ввиду того, что Сенат являлся высшим общегосударственным учреждением, имевшим исключительно широкое поле деятельности, возникла потребность в создании вспомогательных органов, которые должны были способствовать Сенату в осуществлении его функций.

С 1711 по 1722 год в Сенате появились прообразы будущей прокуратуры Российской империи: Расправная палата для расследования служебных преступлений и злоупотреблений и для контроля над местными чиновниками в области суда; обер-фискал для негласного надзора за нижестоящими учреждениями и должностными лицами, а также для защиты казенных интересов при судебных исках; генерал-рекетмейстер для приема и рассмотрения жалоб на центральные учреждения; позднее генерал-ревизор и штаб-офицеры гвардии. Однако все эти учреждения и должности не смогли решить единого и общего контроля над чиновничьим аппаратом в центре и на местах, более того, имели место даже злоупотребления самих наблюдателей.

В связи с этим 12 января 1722 года Петр Великий издал указ об учреждении прокуратуры:
«Быть при Сенате Генерал-прокурору и Обер-прокурору, а также при всякой коллегии по прокурору, которые должны будут рапортовать Генерал-прокурору».

Спустя несколько дней были введены должности прокуроров и при надворных судах. Государь, создавая прокуратуру, ставил задачу «уничтожить или ослабить зло, проистекающее из беспорядков в делах, неправосудия, взяточничества и беззакония».
Прокурорский надзор был распространен и на Правительствующий сенат. Прокурор контролировал финансовую отчетность и ведомости коллегий. В соответствии с указом от 18 января 1722 года «Об установлении должности прокуроров в надворных судах и о пределах компетенции надворных судов в делах и по доносам фискальским и прочих людей» прокуратура была поставлена над фискальскими органами.

18 января 1722 года Петр I назначил Павла Ивановича Ягужинского первым генерал-прокурором Сената. 
Представляя сенаторам генерал-прокурора, император произнес крылатую фразу: «Вот око мое, коим я буду все видеть». Эту же мысль он повторил и в указе от 27 апреля 1722 года «О должности генерал-прокурора»: «И понеже сей чин — яко око наше и стряпчий о делах государственных».
Указ устанавливал основные обязанности и полномочия генерал-прокурора по надзору за Сенатом и руководству подчиненными органами прокуратуры:

«Генерал-прокурор повинен сидеть в Сенате и смотреть накрепко, дабы Сенат свою должность хранил и во всех делах, которые к сенатскому рассмотрению и решению подлежат, истинно, ревностно и порядочно, без потери времени, по регламентам и указам отправлял, разве какая законная причина к отправлению ему помешает, что все записывать повинен в свой журнал.
...Также должен накрепко смотреть, дабы Сенат в своем звании праведно и нелицемерно поступал.
...А ежели что увидит противное сему, тогда в тот же час повинен предлагать Сенату явно, с полным изъяснением, в чем они или некоторые из них не так делают, как надлежит, дабы исправили.
...И ежели в чем поманит, однако, каким образом ни есть, должность свою ведением и волею преступит, то, яко преступник указа и явный разоритель государства, наказан будет».

То, что выбор Петра I пал на Павла Ивановича Ягужинского, было вполне закономерно. Тот свободно владел несколькими иностранными языками, отличался красноречием и был наделен дипломатическими способностями. По приказу Петра он вел переговоры с королями Дании и Пруссии, участвовал в ряде конгрессов, часто сопровождая царя в его заграничных поездках.
Умный и деятельный, Павел Иванович умел жестко отстаивать свою позицию, за что светлейший князь Меньшиков «от души ненавидел его».
Находясь в должности генерал-прокурора, П. И. Ягужинский довольно быстро занял ключевые позиции в государственных делах. По существу, он был вторым человеком в империи после Петра I. Как писал известный русский историк В. О. Ключевский, генерал-прокурор стал «маховым колесом всего управления».

Царь не мог нахвалиться своим генерал-прокурором, не раз повторяя приближенным: «Что осмотрит Павел, так верно, как будто я сам видел». А 7 мая 1724 года, в день коронации императрицы Екатерины Алексеевны, П. И. Ягужинский был удостоен ордена Св. Андрея Первозванного.
Пост генерал-прокурора Павел Ягужинский сохранил вплоть до самой своей смерти в 1736 году, хотя при преемниках Петра I в полной мере познал как взлеты, так и падения. Во время «заговора верховников» был даже обвинен в измене и арестован, но из кратковременного заточения вышел еще более могущественным. Он достиг чина действительного тайного советника, был пожалован в сенаторы и обер-шталмейстеры. При императрице Анне Иоанновне даже получил титул графа и стал ее кабинет-министром.

Однако в последние годы своего пребывания на посту генерал-прокурора Ягужинский несколько отошел от собственно прокурорских дел, чему в немалой степени способствовала и изменившаяся политическая обстановка.

«Новое дыхание» российская прокуратура ощутила при следующем генерал-прокуроре — князе Никите Юрьевиче Трубецком. Получив образование за границей, в молодости он состоял членом так называемой ученой дружины, объединявшейся вокруг знаменитого Феофана Прокоповича, который был одним из образованнейших людей своего времени и сразу же решительно поддержал преобразовательную деятельность Петра I. Трубецкой участвовал в военных кампаниях против Польши и Турции, дослужился до чина генерал-майора.
28 апреля 1740 года Н. Ю. Трубецкой был назначен генерал-прокурором и оставался в этой должности в течение 20 лет. Возглавил прокуратуру не в самое лучшее для нее время, так как преемники Петра I значительно ее ослабили. По его словам, он нашел, что «в сенатской конторе и ее многих коллегиях и прочих судебных местах, и в губерниях прокуроров почти никого нет, а в некоторых, малых, хотя и есть, токмо люди уж зело престарелые и к тому неспособные».

Преодолевая большие трудности, генерал-прокурор стремился подбирать себе «добрых и надежных помощников». Только после восшествия на престол дочери Петра Великого, Елизаветы Петровны, Н. Ю. Трубецкой получил все прежние «прерогативы верховной власти», что позволило ему значительно возвыситься.
Трубецкой был довольно жестким прокурором, искренне радея за государственные дела, он, при необходимости, смело опротестовывал решения Сената. От подчиненных ему прокуроров он требовал, чтобы они с «наиприлежнейшим трудом крепкое и неослабное смотрение имели» за всеми делами, решения «чинили по указам» и «безволокитно», а на все нарушения и отступления от закона делали вначале устный, а если не «возымеет действие», то и письменный протест.
По поручению императрицы Н. Ю. Трубецкой выступал иногда и в роли высшего судьи в государстве. Так, он председательствовал в комиссиях, судивших Б.-Х. Миниха, А. И. Остермана, М. Г. Головкина (1741), А. П. Бестужева-Рюмина (1759).
5 сентября 1756 года за вы дающиеся заслуги императрица произвела его в генерал-фельдмаршалы. В 1760 году Н. Ю. Трубецкой покинул высший прокурорский пост, став президентом Военной коллегии. Спустя три года вышел в отставку с «полным пансионом».
По мнению современников, Н. Ю. Трубецкой «видел падение многих своих милостивцев и благоприятелей, сам нередко участвовал в гибели их и, ловко соображаясь с переменой обстановки, всегда умел своевременно оставить ослабевшую и перейти на сторону усилившейся партии». Эти качества помогли ему в течение восьми царствований удерживать за собой посты в ряду «наиболее значительных государственных лиц».

Трудно назвать счастливой судьбу двух преемников Н. Ю. Трубецкого — Якова Петровича Шаховского и Александра Ивановича Глебова.

Князь Я. П. Шаховской, за плечами которого были Русско-турецкая война, посты генерал - полицмейстера и обер - прокурора Святейшего синода, пробыл в должности генерал-прокурора немногим более года. Указом от 16 августа 1760 года Елизавета Петровна поручила Шаховскому и Сенату содействовать ей в восстановлении в государстве «надлежащего порядка, правосудия, благосостояния и обильного добра». А 25 декабря 1761 года новый император Петр III отправил генерал-прокурора в отставку. И хотя Екатерина II вновь призвала Я. П. Шаховского на службу, назначив его сенатором, к исполнению прежней должности он не вернулся.

Александр Иванович Глебов также числил в своем послужном списке должность обер-прокурора Синода, прежде чем 25 декабря 1761 года Петр III назначил его генерал-прокурором Сената. Будучи очень дружен с императором, А. И. Глебов быстро занял прочное положение среди приближенных к монарху вельмож. Ему поручалась подготовка целого ряда важных узаконений. Он являлся одним из авторов известных манифестов: от 18 февраля 1762 года «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» и от 21 февраля 1762 года об уничтожении Тайной канцелярии.

Как опытный царедворец генерал-прокурор А. И. Глебов тонко оценил обстановку во время дворцового переворота 1762 года, сразу же поддержав Екатерину II. Он обладал исключительными способностями и трудолюбием, поэтому Екатерина, хотя и знала о его дурных наклонностях и корыстолюбии, но оставляла на высшем прокурорском посту.
Более того, она поручила ему вместе с графом Н. И. Паниным руководство только что созданной Тайной экспедицией, занимавшейся всеми политическими делами. Однако вскоре положение Глебова при дворе заметно пошатнулось, чему в немалой степени способствовали сомнительные коммерческие сделки.
После проведенного расследования Екатерина II нашла, что он в этом деле оказался «подозрительным и тем самым уже лишил себя доверенности, соединенной с его должностью». Поэтому 3 февраля 1764 года А. И. Глебов был смещен с поста генерал-прокурора с предписанием императрицы «впредь ни на какие должности его не определять».

При пятом генерал-прокуроре князе Александре Алексеевиче Вяземском началась административная реформа Российской империи, затронувшая и деятельность прокуратуры.
3 февраля 1764 года Екатерина II, убедившись в исключительной честности князя Вяземского, назначила его генерал-прокурором. Она лично написала «секретнейшее наставление», в котором четко определила его обязанности. Императрица напоминала А. А. Вяземскому, что генерал-прокурор должен быть совершенно откровенен с государем, поскольку «по должности своей обязывается сопротивляться наисильнейшим людям», и в этом только власть императорская «одна его подпора». Она подчеркивала, что не требует от него «ласкательства», но «единственно чистосердечного обхождения и твердости в делах». Екатерина II предостерегала генерал-прокурора от ввязывания в интриги при дворе и предлагала иметь только «единственно пользу отечества и справедливость в виду, и твердыми шагами идти кратчайшим путем к истине».
А. А. Вяземский строго придерживался данного наставления и пользовался полным доверием императрицы, что позволило ему удерживать высший прокурорский пост в течение почти 29 лет. В отличие от своего предшественника, он деятельно руководил подчиненными ему прокурорами. При нем были введены в действие в 1775 году Учреждения для управления губерний, которые подробно регламентировали права и обязанности местной прокуратуры.

При проведении реформы 1775 года вся территория России была разделена на 40 губерний, в каждой из которых, помимо административно-полицейских, судебных, финансово-хозяйственных учреждений, введены и должности губернских прокуроров.
В области войска Донского, которая в определенной степени служила административной моделью для создающейся Черномории, будущей Кубанской области, указом Павла I от 11 июня 1800 года в штат войсковой канцелярии была введена должность войскового прокурора.
Приняв должность, войсковой прокурор, коллежский советник и кавалер Миклашевич отметил, что в войсковую канцелярию поступает огромное число дел, с которыми она при сохранении существующего порядка не в состоянии правильно разобраться. В конце августа 1800 года прокурором совместно с войсковым атаманом был составлен проект переустройства войсковой канцелярии.

В сентябре 1800 года подготовленный проект был рассмотрен Сенатом, вследствие чего издан указ от 2 сентября 1800 года, по которому при войсковой канцелярии учреждались три экспедиции: криминальных дел, гражданских и тяжебных дел, казенных дел. Указом от 8 октября 1800 года были введены еще три экспедиции: межевых дел, полиции и сыскное начальство.
Однако эти нововведения Павла I имели недолгую жизнь. Уже в 1802 году, по ходатайству войскового атамана М. И. Платова, войсковая канцелярия была вновь преобразована по образцу «Войскового гражданского правительства», хотя и не получила этого названия.
Председателем войсковой канцелярии являлся войсковой атаман, в ней также состояли два непременных члена и четыре асессора (по выбору). Последние избирались на три года.

Указом от 6 февраля 1804 года канцелярия войска Донского для удобства ведения дел подразделялась на три экспедиции: гражданскую, экономическую и воинскую.
Воинская экспедиция рассматривала все воинские дела: списки служащих и отставных, командированных на службу, уголовные дела воинских чинов, дела походной (атаманской) канцелярии. 
Гражданская экспедиция рассматривала дела тяжебные, следственные, уголовные, крепостные, межевые и дела земской полиции.
Экономическая экспедиция ведала денежным сбором по войску, вела приходы и расходы, подряды, откупы, оборочные статьи, ревизские книги и всякие денежные отчеты. За решением дел в гражданской и экономической экспедициях наблюдал прокурор. Согласно п. 11 указа «за точным сохранением обрядов и закона особенно надзирает прокурор». В соответствии с утвержденным Александром I «Штатом канцелярии войска Донского» войсковому атаману полагалось жалованье по чину в размере 1500 рублей (всего «ему на стол» — 6000 рублей), непременным членам канцелярии —  по 1800 рублей, асессорам — по 900 рублей. Прокурору было установлено жалованье в размере 750 рублей.
Все дела в канцелярии решались большинством голосов. По части воинской она подчинялась Военной коллегии, а по гражданской — Сенату (гражданские дела — Гражданской палате, уголовные — Уголовной палате).

На Кубани прокурорский надзор появился несколько позже, так как Екатерина II своей грамотой пожаловала Черноморскому казачьему войску «в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагория со всею землею, лежащею по правую сторону реки Кубани от устья ее к Усть-Лабинскому редуту...» только 30 июля 1792 года.

Ю. ЛУЧИНСКИЙ,
профессор Кубанского государственного университета

По материалам книги «Прокуратура Краснодарского края» /Редактор–составитель Т.А. Василевская/. — Краснодар: ГУП «Центр информационного и экономического развития печати, телевидения и радио Краснодарского края», 2005.