Закрыть

Возникновение и деятельность первых органов прокуратуры на Кубани

В связи с присоединением в 1783 году к России Крыма, Тамани и правобережья Кубани стал вопрос об административном устройстве новой российской территории. Первоначально, когда населения на правобережной Кубани почти не было, Крым и Таманский полуостров вошли в состав Таврической области, созданной в феврале 1784 года. Остальная же часть Прикубанья, от Темрюка до Усть-Лабинской крепости, с 1785 года вошла в состав Кавказской области.

С переселением на Кубань Черноморского войска земли на Северо-Западном Кавказе составили особую административно-территориальную единицу — «Землю Черноморского войска», подчиненную таврическому губернатору.
Высшая местная власть в Черномории сосредотачивалась в руках войскового правительства, во главе которого стояли атаман, судья и писарь. Административное управление и территориальное деление Черномории определялись первое время в соответствии с «Учреждением об управлении губернии» и грамотой Екатерины II от 30 июля 1792 года.

Эти два документа послужили основой при составлении войсковой администрацией в 1794 году в лице кошевого атамана Захария Чепиги, войскового писаря Тимофея Котляревского и войскового судьи Антона Головатого так называемого «Порядка общей пользы», в соответствии с которым все земли Черномории были распределены на пять округов и в них учреждено пять правлений.
В период царствования Екатерины II должность прокурора на Кубани еще не выделялась.
Итак, в 1794 году деление было следующим: Екатеринодарское правление – полковник армии капитан Василий Тонский, есаул Максим Калинин, писарь Тарас Ванников; Бейсугское правление — полковник армии капитан Герасим Кухаренко, есаул Иван Сербин, хорунжий Максим Писанный, писарь Иван Мулява; Ейское правление — полковник армии капитан Иван Сак, есаул Николай Матяшев-ский, писарь Иван Замоляй; Григорьевское правление — полковник армии капитан Иван Кулик, есаул Иван Василенко, писарь Семен Нещерицкий; Фанагорийское (Таманское) правление — полковник армии секунд-майор Бурнос, есаул Григорий Лозинский, писарь Семен Аксентьев, хорунжий Федор Брусенко.
Выделялся отдельно еще Войсковой рыболовный завод — место впадения реки Кубани в Азов. Здесь начальником был прапорщик Григорий Дубчак, писарем —Яков Демидович.

Разделив и расселив таким образом жителей, обезопасив границу кордонной линии, войсковое правительство определило старшего есаула армии секунд-майора Лукьяна Тиховского для наблюдения за порядком во всем, снабдив его инструкцией в следующих пунктах:
1) все посылаемые повеления и поручения исполнять во всей точности, без малейшего упущения. О нарушениях закона рапортовать начальству;
2)  маловажные и уголовные дела разбирать в ведомстве войска. Принимать обиженных по просьбам их под свое покровительство: где командир обидел своего подчиненного несправедливым судом – рапортовать, штрафовать по мере вины, разбираться и примирять споры. Писарю кратко записывать справку в журнал (книгу дел). Важные дела отсылать в ближайшее окружное правление;
3) блюсти за воинской дисциплиной от Черного моря до Усть-Лабинской крепости. Наблюдать за исправностью оружия, безопасностью границ; следить за обходами, рапортовать обо всем правительству;
4) ловить воров на месте, забирать под караул, имения их описывать без остатка. Злодеев доставлять под караулом в правительство для суждения по законам при рапортах;
5) следить за вырубкой леса, чтобы не было никаких при том неудобств и остановок;
6)  при прибытии полков Ее Императорского Величества ведать об этом и смотреть за оными, чтобы не было нарушений. Требовать от командиров справок на довольствия, давать потребные квитанции;
7) при случае болезни наблюдать за тем, чтобы здоровых людей отделяли от больных. Соблюдать меры предосторожности и рапортовать обо всем начальству;
8)  следить за войсковым скотом;
9) вести надзор за чистотой улиц и дворов, предупреждать пожары, при беде всех обеспечить инструментом, побеспокоиться о воде;
10) наблюдать за ценами, весами, дабы все было справедливо. Фальшивые весы описывать, запечатывать и запрещать вести торговлю;
11) вести контроль и описывать приблудный скот: масть, приметы;
12) заниматься отправкой казаков на учения;
13) вести учет прибывающего населения (беглые), брать их под стражу, отсылать в войсковое правительство, чтобы судить их по закону;
14) о чрезвычайных ситуациях рапортовать через каждые 7 дней правительству;
15) для исправности по должности в письменных делах определить писаря.

До «Порядка общей пользы» законы составляли и устанавливали только члены войскового правительства – кошевой судья и писарь, без всякого участия войска. Это была уже своего рода узурпация народных прав и узурпация двойная — не было ни Рады, ни казачьих совещаний, не существовало правительственных распоряжений на этот счет.
Первым войсковым судьей в войске был Антон Андреевич Головатый. Пан «себе на уме». Занимал видное государственное положение, грамотный, образованный. Умел воспользоваться случаем всяко подходящим и для войска, но и себя не забывал. Все распоряжения высшей администрации шли через Головатого к Чепиге (второй был неграмотен).
Головатый умел угодить начальству и широко практиковал «поднесения» — подарки начальству. Часто при этом мешал «свое добро» с «войсковыми достижениями». Особенной любви казаки к Головатому не питали, хотя незадолго до его смерти 27 января 1797 года войско избрало его кошевым атаманом.

Суд и судебные отправления черноморских казаков сложились под влиянием двоякого рода условий — с одной стороны, обычая, традиций, а с другой стороны — под влиянием установлений центрального правительства. В основе первого рода условий лежали чисто демократические начала, как результат народных представлений; второго рода условия вытекали из общих начал государственной власти.
Традиции Запорожской Сечи оказали влияние на состояние судопроизводства и системы наказаний. Собственно же народная жизнь, быт дали основное начало и судопроизводству, и наказаниям. На Кубани царили суровые правила «Домостроя».
В семье господствовал патриархат. Главой и вершителем судеб был отец. «Батько» был судьей и исполнителем приговора непосредственно на месте. Пожалуй, все вышеописанное можно назвать первой судебной инстанцией, ведавшей мелкими проступками – драками, воровством, ослушанием и прочим. Наказанием правонарушителя (надзирателем за вынесением справедливого решения) занимался сам куренной атаман: брал кий (палку) и сам лично или же при помощи кухаря учил уму-разуму провинившегося.
Выше этой инстанции был суд кошевого судьи или вообще кошевого начальства. В таких случаях судопроизводство усложнялось: здесь присутствовали признаки следствия, приговор исполняли уже другие лица (наказывал киями есаул). Кошевой атаман имел все прокурорские полномочия.
Достаточно интересной формой наказания было участие в процессе всего казачества. Когда преступление, без сомнений, было тяжким (важным), преступника привязывали к столбу, возле него клали кий и каждый казак «отсчитывал» на виновном столько ударов, сколько считал нужным. Часто несчастного забивали до смерти, но иногда дело заканчивалось не столь печально. Многие, боясь греха, не брали в руки кий, а другие наказывали для виду. Словом, суд производился обычным порядком, а осуществление решений суда принадлежало всему войску (под наблюдением и строгим надзором войскового правительства).
История донесла до нас судебные акты как патриархальные (родительские), так и акты судов по приговору. Наряду с оформлением «писанины» существовал и «голословный» суд. Его вершили низшие представители власти и начальники округов (куренные атаманы). В наказах и инструкциях войскового правительства «голословно» поручалось судить представителям власти в маловажных случаях. Суд выносил свое решение, которое нигде не фиксировалось, никем не контролировалось, а сам судья чаще всего и наказывал.
В более сложных делах практиковалось письменное судопроизводство. Подавались прошения, выносились на бумаге решения, делались предписания и т. п. В делах такого рода не обходилось без верховного надзора. Было даже нечто вроде адвокатуры. Так, определением суда (за подписями Головатого, Котляревского, Тиховского и Красули) был допущен казак куреня Васюринского Телевой «к хождению» по делу прапорщика Кошмана против поручика Матяшевского, оскорбившего Кошмана «ругательством и прочими пороками и бесчестием». Хождение выразилось в том, что Кошман поручил Телевому «просьбы подавать, судные речи за него говорить, в удовольствие или неудовольствие и, где следует, подписывать».
…Многочисленные судебные акты черноморцев пестрят делами уголовного характера. Всюду фигурируют шпицрутены, плети, кнут, вырывание ноздрей – заурядные виды судебного возмездия. Наказание кием у казаков считалось позорным. Зато кнут являлся «благородным» орудием наказания.

Судебные формы, судебное производство и надзор у черноморцев только начинали слагаться, как и вся жизнь. С одной стороны, судебные дела велись самими казаками (значит, и надзор за справедливостью законов должен был быть в самом казачестве), а с другой, часть дел передавалась таврическому губернатору и военным властям (значит, и здесь было место контролеру). Черноморцы стояли на распутье между народными обычаями и требованиями центрального правительства. Зародившись вместе с общественной жизнью, начавшейся в войске со времени его образования, судопроизводство претерпевало изменения, принимало в разное время различные формы и особенности.
Первоначально войсковой судья был своего рода министром юстиции, судьей и прокурором. В куренях были свои судьи, помощники куренных атаманов, то есть судьи и администраторы в одном лице. Но судом и надзором за справедливостью решений занимались и кошевой атаман, и начальники округов, и куренные сходы. С другой стороны, войсковой судья был и администратором. Изначально судебное право было тесно связано с административным. В дальнейшем судебные порядки и надзор за ними производились в таком же направлении.
8 января 1798 года император повелел войску впредь верным именоваться, а кошевой атаман назывался наказным и назначался по велению Его Императорского Величества.

В начале 1801 года при спокойствии границы, черноморцы были обрадованы милостью Павла I, высочайше утвердившего грамоту вечноблаженной памяти государыни   Екатерины Великой, во всей ее силе, данную войску сему при начальном основании его: 
    «Мы, Павел I, ИМПЕРАТОР и САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, МОСКОВСКИЙ, КИЕВСКИЙ и прочая, и прочая, и прочая. Верное наше Черноморское войско атаману, старшинам и всему войску НАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ милостивое слово.

    …Войско Черноморское получает от Нас повеление через военное начальство как об устройстве сего войска, так и о нарядах на службу, которые обязано исполнять с точностью и поспешностью, свойственными верноподданным Нашим; по гражданской же части быть в ведении Нашего Сената.
Простирая Монаршее Наше попечение о благе верного Нам Черноморского войска, соизволяем, чтобы и управление дел, до оного относящихся, восприняло лучший образ, и для того Всемилостивейшее повелеваем учредить в нем войсковую канцелярию на следующем основании:
1)    в войсковой канцелярии присутствовать от войска Черноморского атаману, двум членам и сверх того особам, каковых Мы заблагорассудим назначить;
2)    от сей канцелярии зависеть должно наблюдение в подчиненных местах, благоустройство и правосудие и решение всех дел;
3)    учредить зависящие от той канцелярии экспедиции: первую для криминальных дел, вторую для гражданских и тяжебных, третью для казенных, четвертую для межевых, пятую для позиции и шестую сыскное начальство, соответствующее земскому суда, и во всех сих экспедициях быть от Черноморского войска пристойному числу членов;
4)    экспедиции сии, производя дела, приговоры свои по оным, должны вносить на утверждение войсковой канцелярии и определенной от Нас в оную доверенной особе и доколе утверждены не будут, исполнять своих положений не должны;
5)    войсковая канцелярия и подчиненные ей экспедиции как течение дел, так и земское управление должны производить на основании общих узаконений Всероссийской Империи;
6)    дела по гражданской части на апелляцию вносить в Сенате, а по военной относить в Военную коллегию, сообразно чему и уголовные вносить на ревизию по роду и принадлежности до того или другого правительства, но отсылая прежде приговоры свои на рассмотрение доверенной от Нас особе;
7)    в судейские должности определять погодно, избирая в сие звание способных и благонадежных людей;
8)    канцелярию и ее экспедиции снабдить и впредь снабжать по распоряжению войсковой канцелярии канцелярскими служителями в таком числе, какое для успешного производства дел потребно;
9)    для сохранения правосудия и доставления каждому скорейшего по делам на законном основании удовлетворения Всемилостивейше соизволяем при войсковой канцелярии быть прокурору».

Первым присутствующим в войсковой канцелярии стал генерал-лейтенант Киряев, но за присвоение власти, ему не принадлежащей, вместо него назначен генерал от инфантерии Дашков. У истоков прокурорского дела на Кубани стоял некий Овцын. В 1803 году генерал-губернатор Михельсон, посетив Черноморию, увидел здесь во всем порядок и доложил об этом императору. После чего наказной атаман Черноморского казачьего войска Федор Яковлевич Бурсак получил награду — орден Св. Анны 2-го класса. В 1806 году генерал-лейтенант Дюк де Ришелье, военный губернатор Новороссии, отметил в войске отличный порядок во всех управлениях.
Назначенный в войско прокурор (специальный чин) входил в состав войскового правления и участвовал во всех делах: военных, войсковых, хозяйственных и экономических.

Как мы уже говорили, учреждения Павла I существовали лишь около года и заметных следов в истории не оставили. В 1802 году экспедиции были отменены. По новому закону войсковая канцелярия получила то самостоятельное значение, какое упрочилось за ней с 1794 года. Поэтому и большинство судебных дел она стала вести независимо от каких-либо высших судебных учреждений.
В октябре 1802 года Екатерининская губерния была разбита на две: Таврическую и Херсонскую, с подчинением Черноморского войска Таврической губернии. Казаки, по жалованной им грамоте, пользовались особыми правами, судили преступников самостоятельно. А преступников по особо важным делам, касавшимся «смертоубийств и лихоимства», представляли на окончательное решение Таврической палаты уголовного суда.

20 марта 1802 года высочайшим указом Правительствующего сената войсковое правительство в Черноморском войске было организовано по образу войска Донского. В состав его вошли войсковой атаман, два непременных члена и четыре асессора, по выбору сменяя последних через каждые три года. Ежегодно 29 июня (день Петра и Павла) в куренях избирались атаманы, принимающие присягу «на верность должности». Атаманы были безотлучны при куренях и занимались примирением тяжущихся, делали наряды по службе, разбирали «голословно», то есть на словах, в порядке состязательного процесса маловажные споры и драки, а важных преступников представляли войсковому правительству.
По воинским делам войско было подчинено Крымской инспекции, а по гражданским – таврическому губернатору. Присутствие «особого» генерала в войске было отменено, а прокурор оставался.

Судом занимались полицейские чины — сыскные и другие начальники, действовавшие по своему усмотрению, судили сходы и даже офицеры. Вся эта неразбериха была отличительной чертой казачьей юриспруденции. Поэтому в первые годы после введения прокурора в войске его строгий надзор не был заметен. Сам войсковой прокурор подчинялся таврическому прокурору.
В период, когда войсковую канцелярию было решено перевести на Тамань (в связи с тем, что местоположение Екатеринодара было нездоровым), составление штата канцелярии было поручено генералу Дашкову. Он должен был проследить и представить свое мнение Правительствующему сенату для утверждения решения окончательно. Но император отменил перемещение канцелярии на Тамань, поскольку она была бы очень отдалена от центра границы и селений. Штат канцелярии так и не был утвержден.
4 июня 1808 года указом Его Императорского Величества Самодержца всероссийского из Правительствующего сената в Черноморскую войсковую канцелярию пришел приказ: «На имеющейся в Черноморской войсковой канцелярии вакансии прокурора быть прокурором считающемуся при герольдии надворному советнику Павлу Зотову: о чем ему объявлен указ, привести ко присяге и велеть вступить в должность 18 июня 1808 года. Господин министр юстиции и кавалер князь Петр Васильевич Лопухин».
В свою очередь, Зотов обратился к Сенату с просьбой возвратить обратно по штату положенного при прокуроре письмоводителя для оформления письменных прокурорских дел и определить при канцелярии должность канцелярского смотрителя.
3 августа 1810 года Таврическое губернское правление потребовало, чтобы все судебные дела войсковая канцелярия представляла на ревизию в Таврическую палату гражданского и уголовного суда. Войсковое правление приравнивалось к уездному суду. За ним оставляли на окончательное решение одни маловажные дела, иски по которым не превышали 25 рублей. Этот порядок канцелярии просуществовал до 1827 года.

«Положение об управлении Черноморского войска» от 16 апреля 1827 года законодательно закрепило существование двух судебных учреждений в войске: суда военного и суда гражданского. Суду военному, учрежденному при войсковой канцелярии, подлежали преступления всех воинских чинов и званий войска Черноморского без изъятия, даже и не отбывающих очередной службы. Гражданский суд учрежден был «для решения дел тяжебных между жителями войска Черноморского, также уголовных дел о женщинах и не принадлежащих собственно войску людях».

Гражданский суд представляли войсковой судья, два заседателя, секретарь и канцелярия. Для надзора за судопроизводством и сохранением «польз войсковых» назначался прокурор. Гражданский суд учреждался отдельно от войсковой канцелярии в присутственном месте.
В целом же, дошедшие до нас источники свидетельствуют о том, что в рассматриваемый период положение прокурора в Черноморском казачьем войске не соответствовало статусу прокуроров губернских, что объяснялось особым статусом Кубани в то время. Анализ документов позволяет судить о том, что прокурор обращался в войсковую канцелярию с предложениями по различным вопросам, возникающим в разных сферах жизни общества. Прокурор не участвовал в непосредственном разрешении дел, а лишь следил за тем, как они рассматриваются и не нарушаются ли при этом законы.

Особое внимание прокурора было обращено на соблюдение законных сроков рассмотрения дел сыскным начальством, стряпчими, приставами и др. В своих предложениях, направляемых для рассмотрения в канцелярию, прокурор уличал конкретных должностных лиц в ненадлежащем исполнении возложенных на них обязанностей и допущенной вследствие этого волоките.
Законом 1842 года («Положение о Черноморском казачьем войске») гражданский войсковой суд упразднялся. Военный суд обособлялся под названием «Комиссия военного суда», которая состояла из презуса, четырех асессоров и аудитора. Вместо одного войскового суда были учреждены три окружных – Екатеринодарский, Ейский и Таманский. В этих судах были назначены стряпчие, а высшей инстанцией являлось войсковое правительство, ведавшее, в числе прочих, и делами гражданского суда.
Окружные правления обязаны были посылать кошевому атаману и правительству еженедельные рапорты (о важных случаях). Особого, аналогичного губернскому, суда не было, влияние администрации в этой инстанции оставалось в полной силе. В основу окружных судов было положено выборное начало: станичные суды состояли не только из выборных лиц, но и были самостоятельными выборными учреждениями. В состав окружного суда входили судья по назначению наказного атамана и два выборных заседателя от дворянства станичных обществ.
В главе 7 «Положения о Черноморском казачьем войске» прокурорство определено так:
«Войсковой прокурор в Черноморском казачьем войске определяется министром юстиции по сношению с военным министром.
Канцелярию войскового прокурора составляют: письмоводитель один и писарей три из войсковых чинов по штату.
Обязанности войскового прокурора по исправлению должности его определяются узаконениями о губернских прокурорах.
В случае замеченной войсковым прокурором медленности и упущения в присутственных местах и должностных лиц гражданского управления или каких-либо злоупотреблений, он доводит о сем в то же время до сведения войскового правления, которое и приемлет неукоснительно должные против сего меры».

В «Положении о Черноморском казачьем войске» ясно определено, что прокурор в войске был присутствующим, но далеко не главным наблюдателем за законностью. И наказной атаман, и прокурор назначались верховной властью. Жалованье прокурора по штату составляло 457 рублей 20 копеек, ему же давали квартирных и столовых — 571 рубль 50 копеек, а жалованье наказного атамана — 2000 рублей. Последнее — решающее слово — всегда за «батькой», уступать было не к лицу атаману.

Кубань являлась, пожалуй, единственным регионом, где прокурорский надзор оставался «местным». Прокуроры (люди образованные и грамотные), которых присылало правительство, ужиться с казаками в большинстве случаев не могли.
Дела по преступлениям против религии передавались обыкновенно духовным властям. В случаях, если правонарушение совершали лица духовные в обычной области уголовного права, дела этого рода вело войсковое правительство. Суд духовенства был мягок и гуманен для членов своего сословия и носил чаще примирительный характер по отношению к мирянам.
При такой распущенности и таком произволе людей, облеченных властью и занимавших высокое служебное положение, стиралась грань административных полномочий. Высокое значение суда отступало на задний план перед престижем власти. Судебные учреждения теряли присущий им авторитет и юридическую силу. Без прокурорского надзора обойтись уже было невозможно.

Ю. ЛУЧИНСКИЙ,
профессор Кубанского государственного университета

По материалам книги «Прокуратура Краснодарского края» /Редактор–составитель Т.А. Василевская/. — Краснодар: ГУП «Центр информационного и экономического развития печати, телевидения и радио Краснодарского края», 2005.